red__13 (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} red__13) wrote,@ 2008-11-09 04:53:00 |
|
Недавно я решил поучаствовать во флешмобе «три ненаписанные книги» (о чем были бы книги с таким названием, если бы я их написал):
И получил такое задание:
1. Медовая веха.
2. Тридцать восемь вещей, без которых стоило бы обойтись.
3. Над пропастью во ржи.
Третья тема меня заинтересовала сильнее всего – сразу стало ясно, что она имеет отношение к Стругацким. Вначале я хотел просто постебаться. В голове стали роиться какие-то «Нижние Лажи», «ПТУ Чужаков» и «Золотой зуб товарища Зубо». Однако постепенно произошел blow-up и в несколько итераций оформилось совсем другое. Одновременно поменялась одна буква в названии, но, думаю, это естественно, когда имеешь дело с А и Б, сидевшими на трубе.
Вот, собственно, результат.
Над пропастью во лжи
(Литературное расследование)
"Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в
огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом - ни души, ни одного
взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью,
понимаешь? И мое дело - ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в
пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и
ловлю их, чтобы они не сорвались."
Расследованию подвергается Мир Полудня.
Вначале – как бы мелкая нестыковка в тексте «Полдень. XXII век.»
Итак. Часть первая, «Почти такие же». Время действия – приблизительно рубеж XX-XXI веков:
«– Что вчера было по ЭсВэ? *
* ЭсВэ – стереовизор: телевизор со стереоэкраном.
– «Синие поля», – сказал Панин. – Транслировали из Аргентины.
– Ну и как? – спросил Гургенидзе.
– Могли бы и не транслировать, – сказал Панин.
– А, – сказал Малышев, – это где он все время роняет холодильник?
– Пылесос, – поправил Панин.
– Тогда я видел, – сказал Малышев. – Нет, почему же, фильм неплохой. Музыка хорошая. И гамма запахов хороша. Помнишь, когда они у моря?
– Может быть, – сказал Панин. – Только у меня смелфидер испорчен. Все время разит копченой рыбой. Это было особенно здорово, когда она там заходит в цветочный магазин и нюхает розы.»
А теперь последняя часть, «Какими вы будете».Время действия – разгар XXII века:
«- А вот если мне, скажем, надоест лежать, что тогда остается делать? Смотреть кино, читать, слушать музыку или еще посмотреть, как другие бегают. На стадионах. И все! И так всегда было - зрелища и игры. Короче говоря, все наши развлечения сводятся в конечном счете к услаждению нескольких органов чувств. Даже, заметьте, не всех. Вот, скажем, никто еще не придумал, как развлекаться, услаждая органы осязания и обоняния.
- Ну еще бы, - сказал Женя. - Массовые зрелища и массовые осязалища. И массовые обонялища.
Горбовский тихонько захихикал.
- Вот именно, - сказал он. - Обонялища. А ведь будет, Евгений Маркович! Непременно когда-нибудь будет!»
За каких-то полтора столетия «обонялищные» мультимедиа-технологии не просто странным образом исчезли. Не сохранилась даже память о них! Странно, не правда ли? Может быть, это мелкая, единичная небрежность авторов или ничего не значащая шутка?
Но нет, эффект утраты исторической памяти в более выпуклом виде мы можем наблюдать у Каммерера на Саракше («Обитаемый остров»):
«Красноглазый как будто удивился еще больше, полез в карман, вытащил плоскую коробочку, набитую длинными белыми палочками, одну палочку сунул себе в рот, а остальные предложил Максиму. Максим из вежливости принял коробочку и стал ее рассматривать. Коробочка была картонная, от нее остро пахло какими-то сухими растениями. Максим взял одну из палочек, откусил и сплюнул. Это была не еда.
- Не надо, - сказал он, возвращая коробочку красноглазому. - Невкусно.
Красноглазый, полуоткрыв рот, смотрел на него. Белая палочка прилипнув, висела у него на губе. Максим в соответствии с местными правилами прикоснулся пальцем к кончику своего носа и представился:
"Максим". Красноглазый пробормотал что-то, в руке у него вдруг появился огонек, он погрузил в него конец белой палочки, и сейчас же автомобиль наполнился тошнотворным дымом.»
В том, что люди Полудня перестали курить, ничего странного нет. Но как они могут вообще не иметь никакого представления о сигаретах? Для этого нужно полностью исключить из доступа всю культуру до XXI века как минимум (упоминания о сигаретах есть в «Чрезвычайных происшествиях»). Книги, фильмы – все подчистую, не говоря уж об образовательных программах о быте предыдущих эпох.
Казалось бы, деталь, но выглядит очень серьезно. Выводы за собой тянет вселенского масштаба.
И возникает вопрос. Когда и почему произошла (или началась) зачистка исторической памяти? Что за глобальный кризис мог ее вызвать?
За ответом не нужно далеко ходить. Достаточно вспомнить открытый финал «Хищных вещей века». Спецслужбы вышли на слег, расследуя загадку трупов в ванной, обнаруженных не в Испании, а в других странах. Т.е. это уж не эпидемия, а пандемия. Распространяется она с высокой скоростью, а средств борьбы с ней нет и не предвидится, потому как нет никакого «наркотрафика». Работать «опергруппами» в Испании и даже закрывать страну уже бессмысленно – все уже вышло за ее пределы. «Столетние педагогические и образовательные программы» – это средства профилактики (и весьма спорные – ведь Жилин даже за себя не может полностью поручиться), которые уже опоздали. Если не разрушать техническую цивилизацию как таковую или не строить жесткое тоталитарное общество с полной «прозрачностью» личной жизни, то выход остается один.
Вышибать клин клином.
Официальная волновая психотехника не слишком отстает от подпольной по эффективности. К тому же она не так вредна (или вообще не вредна) для здоровья, и ее можно быстро усовершенствовать. Вряд ли в виду близкой перспективы счастливой смерти человечества в ванной горячие парни из спецслужб будут сидеть сложа руки.
Итак,Бетюнский монастырь контроль населения с помощью Излучателей. Как временная, но неизбежная мера, принятая в условиях цейтнота.
Это позволяет под несколько иным углом взглянуть на прогрессорство. Человечество встречается не с собственным прошлым, а с собственным настоящим, чтобы переиграть его заново.
Да, ребятишек можно ловить над пропастью во ржи. Но это будет продолжаться бесконечно. Либо ребятишки должны подрасти и стать взрослыми.
Спасти-то человечество спасли, но что с ним делать дальше? Ситуация осложняется тайной, «которая всегда некрасива». Даже если предположить, что люди уже достаточно изменились (допустим, воспитательная и образовательная программа таки сработала), нельзя просто так вернуть им управление. Рано или поздно, нужно будет возвращать им еще и подлинную историю. А это психологический шок. Неизвестно, какая будет реакция, и не сломает ли она все защитные механизмы. («Не-забудем-не-простим» и «назло врагам» таки сбросимся в пропасть.)
Как провести эту процедуру без эксцессов?
Во-первых, моделировать реакцию – что будет делать человек Полудня в такой-то ситуации, как он будет реагировать на такую-то информацию.
Во-вторых, давать информацию постепенно, малыми порциями, в «ослабленном» виде (например, подавать свою историю под видом чужой).
Вот этим и занимается Институт Экспериментальной Истории. Так и его название, и его деятельность становятся более осмысленными. Эксперимент проводится на самих прогрессорах, иные миры – виртуальная реальность, порожденная волновой психотехникой. А то, что это за безобразие – экспериментировать на чужих цивилизациях? Совсем не вяжется с высокой землянской коммунистической моралью.
Также становится понятно, почему прогрессорская деятельность была не слишком удачной и через некоторое время оказалась свернута. Эксперименты прояснили все, что требовалось, и нужда в них отпала. Можно было начинать поэтапно выдавать информацию и, для затравки, устроить Большое Откровение. Пилюлю при этом подсластили – узнать, что тобой манипулирует сверхразум, все таки, не так обидно, как в случае ничем тебя не превосходящих заговорщиков. Отсюда и флер таинственности, «лакуны» в записях разговора с Логовенко – все это дымовая завеса для укрытия несвоевременной части правды.
Понятнее становится и молчание Тойво Глумова. Не скука и безразличие мешают ему «возвращаться», а моральный груз тайного знания. Невозможность обманывать и нежелание навредить.
«ТЕКСТ 1.
(Записка Т. Глумова, адресованная М. Каммереру.)
Дорогой Биг-Баг!
Я кругом виноват. Но готов исправиться. Послезавтра, 2-го, ровно в 20.00 НЕПРЕМЕННО буду дома. Жду. Гарантирую лакомства и обещаю все объяснить. Хотя, как я понимаю, особой необходимости в этом пока нет.
ТЕКСТ 2.
(Письмо А. Глумовой, адресованное М. Каммереру, вместе с запиской Т. Глумова.)
Уважаемый Максим!
Он попросил меня переслать Вам эту записку. Почему он сам не послал ее Вам? Почему просто не позвонил Вам, чтобы назначить свидание? Ничего этого я не понимаю. Последнее время я вообще редко его понимаю, даже когда речь идет о самых, казалось бы, простых вещах. Зато я знаю, что он несчастен. Как и все они. Когда он со мной, он мучается скукой. Когда он там, у себя, он обо мне тоскует, иначе он бы не возвращался. Жить так ему, разумеется, невозможно, и он должен будет выбрать что-то одно. Я знаю, что именно он выберет. Последнее время он возвращается все реже и реже. Я знаю его собратьев, которые и вовсе перестали возвращаться. Им больше нечего делать на Земле.
Что касается его приглашения, то, конечно, я рада буду Вас увидеть, но не рассчитывайте, что он будет. Я – не рассчитываю.
Ваша А. Глумова
Разумеется, Каммерер пошел на свидание, и, разумеется, Т. Глумов не явился..»
Остается вопрос, являются ли «людены» «выродками» (т.е. небольшой частью популяции, не подверженной действию излучения), или биологической разницы нет вообще, а «отбор» в Институте Чудаков выявляет лишь психическую устойчивость, необходимую для принятия нового знания.
Оставим его для ненаписанной книги.
P.S. Остальные темы будут позже. Про "38 вещей" у меня уже есть задумка, а вот с "Медовой вехой" пока полный туман.
И получил такое задание:
1. Медовая веха.
2. Тридцать восемь вещей, без которых стоило бы обойтись.
3. Над пропастью во ржи.
Третья тема меня заинтересовала сильнее всего – сразу стало ясно, что она имеет отношение к Стругацким. Вначале я хотел просто постебаться. В голове стали роиться какие-то «Нижние Лажи», «ПТУ Чужаков» и «Золотой зуб товарища Зубо». Однако постепенно произошел blow-up и в несколько итераций оформилось совсем другое. Одновременно поменялась одна буква в названии, но, думаю, это естественно, когда имеешь дело с А и Б, сидевшими на трубе.
Вот, собственно, результат.
Над пропастью во лжи
(Литературное расследование)
"Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в
огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом - ни души, ни одного
взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью,
понимаешь? И мое дело - ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в
пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и
ловлю их, чтобы они не сорвались."
Расследованию подвергается Мир Полудня.
Вначале – как бы мелкая нестыковка в тексте «Полдень. XXII век.»
Итак. Часть первая, «Почти такие же». Время действия – приблизительно рубеж XX-XXI веков:
«– Что вчера было по ЭсВэ? *
* ЭсВэ – стереовизор: телевизор со стереоэкраном.
– «Синие поля», – сказал Панин. – Транслировали из Аргентины.
– Ну и как? – спросил Гургенидзе.
– Могли бы и не транслировать, – сказал Панин.
– А, – сказал Малышев, – это где он все время роняет холодильник?
– Пылесос, – поправил Панин.
– Тогда я видел, – сказал Малышев. – Нет, почему же, фильм неплохой. Музыка хорошая. И гамма запахов хороша. Помнишь, когда они у моря?
– Может быть, – сказал Панин. – Только у меня смелфидер испорчен. Все время разит копченой рыбой. Это было особенно здорово, когда она там заходит в цветочный магазин и нюхает розы.»
А теперь последняя часть, «Какими вы будете».Время действия – разгар XXII века:
«- А вот если мне, скажем, надоест лежать, что тогда остается делать? Смотреть кино, читать, слушать музыку или еще посмотреть, как другие бегают. На стадионах. И все! И так всегда было - зрелища и игры. Короче говоря, все наши развлечения сводятся в конечном счете к услаждению нескольких органов чувств. Даже, заметьте, не всех. Вот, скажем, никто еще не придумал, как развлекаться, услаждая органы осязания и обоняния.
- Ну еще бы, - сказал Женя. - Массовые зрелища и массовые осязалища. И массовые обонялища.
Горбовский тихонько захихикал.
- Вот именно, - сказал он. - Обонялища. А ведь будет, Евгений Маркович! Непременно когда-нибудь будет!»
За каких-то полтора столетия «обонялищные» мультимедиа-технологии не просто странным образом исчезли. Не сохранилась даже память о них! Странно, не правда ли? Может быть, это мелкая, единичная небрежность авторов или ничего не значащая шутка?
Но нет, эффект утраты исторической памяти в более выпуклом виде мы можем наблюдать у Каммерера на Саракше («Обитаемый остров»):
«Красноглазый как будто удивился еще больше, полез в карман, вытащил плоскую коробочку, набитую длинными белыми палочками, одну палочку сунул себе в рот, а остальные предложил Максиму. Максим из вежливости принял коробочку и стал ее рассматривать. Коробочка была картонная, от нее остро пахло какими-то сухими растениями. Максим взял одну из палочек, откусил и сплюнул. Это была не еда.
- Не надо, - сказал он, возвращая коробочку красноглазому. - Невкусно.
Красноглазый, полуоткрыв рот, смотрел на него. Белая палочка прилипнув, висела у него на губе. Максим в соответствии с местными правилами прикоснулся пальцем к кончику своего носа и представился:
"Максим". Красноглазый пробормотал что-то, в руке у него вдруг появился огонек, он погрузил в него конец белой палочки, и сейчас же автомобиль наполнился тошнотворным дымом.»
В том, что люди Полудня перестали курить, ничего странного нет. Но как они могут вообще не иметь никакого представления о сигаретах? Для этого нужно полностью исключить из доступа всю культуру до XXI века как минимум (упоминания о сигаретах есть в «Чрезвычайных происшествиях»). Книги, фильмы – все подчистую, не говоря уж об образовательных программах о быте предыдущих эпох.
Казалось бы, деталь, но выглядит очень серьезно. Выводы за собой тянет вселенского масштаба.
И возникает вопрос. Когда и почему произошла (или началась) зачистка исторической памяти? Что за глобальный кризис мог ее вызвать?
За ответом не нужно далеко ходить. Достаточно вспомнить открытый финал «Хищных вещей века». Спецслужбы вышли на слег, расследуя загадку трупов в ванной, обнаруженных не в Испании, а в других странах. Т.е. это уж не эпидемия, а пандемия. Распространяется она с высокой скоростью, а средств борьбы с ней нет и не предвидится, потому как нет никакого «наркотрафика». Работать «опергруппами» в Испании и даже закрывать страну уже бессмысленно – все уже вышло за ее пределы. «Столетние педагогические и образовательные программы» – это средства профилактики (и весьма спорные – ведь Жилин даже за себя не может полностью поручиться), которые уже опоздали. Если не разрушать техническую цивилизацию как таковую или не строить жесткое тоталитарное общество с полной «прозрачностью» личной жизни, то выход остается один.
Вышибать клин клином.
Официальная волновая психотехника не слишком отстает от подпольной по эффективности. К тому же она не так вредна (или вообще не вредна) для здоровья, и ее можно быстро усовершенствовать. Вряд ли в виду близкой перспективы счастливой смерти человечества в ванной горячие парни из спецслужб будут сидеть сложа руки.
Итак,
Это позволяет под несколько иным углом взглянуть на прогрессорство. Человечество встречается не с собственным прошлым, а с собственным настоящим, чтобы переиграть его заново.
Да, ребятишек можно ловить над пропастью во ржи. Но это будет продолжаться бесконечно. Либо ребятишки должны подрасти и стать взрослыми.
Спасти-то человечество спасли, но что с ним делать дальше? Ситуация осложняется тайной, «которая всегда некрасива». Даже если предположить, что люди уже достаточно изменились (допустим, воспитательная и образовательная программа таки сработала), нельзя просто так вернуть им управление. Рано или поздно, нужно будет возвращать им еще и подлинную историю. А это психологический шок. Неизвестно, какая будет реакция, и не сломает ли она все защитные механизмы. («Не-забудем-не-простим» и «назло врагам» таки сбросимся в пропасть.)
Как провести эту процедуру без эксцессов?
Во-первых, моделировать реакцию – что будет делать человек Полудня в такой-то ситуации, как он будет реагировать на такую-то информацию.
Во-вторых, давать информацию постепенно, малыми порциями, в «ослабленном» виде (например, подавать свою историю под видом чужой).
Вот этим и занимается Институт Экспериментальной Истории. Так и его название, и его деятельность становятся более осмысленными. Эксперимент проводится на самих прогрессорах, иные миры – виртуальная реальность, порожденная волновой психотехникой. А то, что это за безобразие – экспериментировать на чужих цивилизациях? Совсем не вяжется с высокой землянской коммунистической моралью.
Также становится понятно, почему прогрессорская деятельность была не слишком удачной и через некоторое время оказалась свернута. Эксперименты прояснили все, что требовалось, и нужда в них отпала. Можно было начинать поэтапно выдавать информацию и, для затравки, устроить Большое Откровение. Пилюлю при этом подсластили – узнать, что тобой манипулирует сверхразум, все таки, не так обидно, как в случае ничем тебя не превосходящих заговорщиков. Отсюда и флер таинственности, «лакуны» в записях разговора с Логовенко – все это дымовая завеса для укрытия несвоевременной части правды.
Понятнее становится и молчание Тойво Глумова. Не скука и безразличие мешают ему «возвращаться», а моральный груз тайного знания. Невозможность обманывать и нежелание навредить.
«ТЕКСТ 1.
(Записка Т. Глумова, адресованная М. Каммереру.)
Дорогой Биг-Баг!
Я кругом виноват. Но готов исправиться. Послезавтра, 2-го, ровно в 20.00 НЕПРЕМЕННО буду дома. Жду. Гарантирую лакомства и обещаю все объяснить. Хотя, как я понимаю, особой необходимости в этом пока нет.
ТЕКСТ 2.
(Письмо А. Глумовой, адресованное М. Каммереру, вместе с запиской Т. Глумова.)
Уважаемый Максим!
Он попросил меня переслать Вам эту записку. Почему он сам не послал ее Вам? Почему просто не позвонил Вам, чтобы назначить свидание? Ничего этого я не понимаю. Последнее время я вообще редко его понимаю, даже когда речь идет о самых, казалось бы, простых вещах. Зато я знаю, что он несчастен. Как и все они. Когда он со мной, он мучается скукой. Когда он там, у себя, он обо мне тоскует, иначе он бы не возвращался. Жить так ему, разумеется, невозможно, и он должен будет выбрать что-то одно. Я знаю, что именно он выберет. Последнее время он возвращается все реже и реже. Я знаю его собратьев, которые и вовсе перестали возвращаться. Им больше нечего делать на Земле.
Что касается его приглашения, то, конечно, я рада буду Вас увидеть, но не рассчитывайте, что он будет. Я – не рассчитываю.
Ваша А. Глумова
Разумеется, Каммерер пошел на свидание, и, разумеется, Т. Глумов не явился..»
Остается вопрос, являются ли «людены» «выродками» (т.е. небольшой частью популяции, не подверженной действию излучения), или биологической разницы нет вообще, а «отбор» в Институте Чудаков выявляет лишь психическую устойчивость, необходимую для принятия нового знания.
Оставим его для ненаписанной книги.
P.S. Остальные темы будут позже. Про "38 вещей" у меня уже есть задумка, а вот с "Медовой вехой" пока полный туман.
